Почему не назвали именами Хассан , Аслан , Халид, Саид, Алия , Зейнаб, Эльмира , Сабина , например ? Уж было бы лучше чем всякие Парижаны , Тайны , Трофимы , Мавры , Куприяны и прочие

Это всё то же, "что происходило последние года в воинских присутствиях: сидят за столом за зерцалом, на первых местах, под портретом во весь рост императора, старые, важные, в регалиях чиновники и свободно, развязно беседуют, записывают, приказывают и вызывают. Тут же в наперсном кресте и шелковой рясе с выпростанными седыми волосами на эпитрахили благообразный старец священник перед аналоем, на котором лежит золотой крест с кованным в золоте Евангелием.
Вызывают Ивана Петрова. Выходит юноша, дурно, грязно одетый, испуганный, с дрожащими мускулами лица и блестящими бегающими глазами и прерывающимся голосом, шепотом почти говорит: "я... по закону.., я, как христианин... я не могу..."
— Что он бормочет? — спрашивает нетерпеливо, щурясь и прислушиваясь, председатель, поднимая голову от книги.
— Говорите громче! — кричит на него полковник с блестящими погонами.
— Я... я... как христианин...
И, наконец, оказывается, что юноша отказывается от военной службы, потому что он христианин.
— Не говори вздору. Ставь в мерку. Доктор, потрудитесь смерить. Годится?
— Годится.
— Батюшка, приведите к присяге.
Никто не только не смущен, но даже не обращает внимания на то, что лопочет этот испуганный, жалкий юноша. "Они все что-нибудь лопочат, а нам некогда, надо еще стольких принять".
Рекрут что-то хочет сказать еще. — "Это против закона Христа".
— Ступайте, ступайте, без вас знают, что по закону, что не по закону, а вы отправляйтесь. Батюшка, внушите ему. Следующий: Василий Никитин.
И дрожащего юношу уводят. И кому, и сторожам, и Василию Никитину, которого вводят, и всем, которые со стороны видели эту сцену, прийдет в голову, что те неясные короткие слова юноши, тотчас же замятые начальством, содержат в себе истину, а те громкие, торжественно произносимые речи самоуверенных, спокойных чиновников и священника суть ложь, обман.

Лев Толстой