Если бы в детстве кто-нибудь сказал Маше и Лене, что через тридцать лет они будут обсуждать давление, скидки на гречку и хорошие сковородки с таким же азартом, с каким когда-то обсуждали мальчишек из восьмого «Б», они бы умерли со смеху.
Тогда всё было гораздо серьёзнее.
Например, вопрос, кто сегодня будет мамой, а кто дочкой, когда играешь в куклы.
Или кому достанется качеля у подъезда.
Или кто первым добежит до магазина за мороженым.
Подружились они ещё в первом классе.
Вернее, сначала поссорились.
Лена нечаянно села на Машин пластилин.
Маша из мести положила Лене в портфель живую гусеницу.
Лена завизжала так громко, что учительница подумала, будто в школе началось землетрясение.
После уроков обеих оставили разбираться.
Через полчаса они уже вместе ели ириски и обсуждали, что взрослые вообще ничего не понимают в настоящей дружбе.
С тех пор они были неразлучны.
Они вместе получали двойки по математике, хотя каждая по отдельности училась вполне прилично. Просто стоило посадить их за одну парту, как внезапно выяснялось, что обсудить жизнь гораздо важнее каких-то дробей.
В восьмом классе они одновременно влюбились.
К счастью, в разных мальчиков.
Потому что иначе история могла закончиться трагедией районного масштаба.
Впрочем, Лена всё равно регулярно давала Маше советы.
— Не смотри на него так.
— Почему?
— Ты выглядишь, будто хочешь выйти за него замуж и назвать троих детей.
— А разве нельзя?
— Пока рано. Сначала хоть познакомьтесь.
После школы жизнь, как водится, решила проверить их дружбу на прочность.
Разные институты.
Разные города.
Потом мужья.
Дети.
Работа.
Кредиты.
Каждая думала, что теперь-то времени точно не останется.
Но происходило странное.
Стоило одной написать:
«Ты живая?»
Как через пять минут начинался телефонный разговор часа на два.
Причём первые полчаса уходили исключительно на обсуждение того, почему сегодня совершенно некогда разговаривать.
Со временем они научились понимать друг друга по одному сообщению.
«Перезвони».
Это означало: случилось что-то серьёзное.
«Ты дома?»
Скорее всего, нужна моральная поддержка.
«Ты сейчас сядешь».
Значит, дальше будет история, достойная отдельного сериала.
Однажды Лена позвонила в полном отчаянии.
— Всё. Я больше не могу.
— Что произошло?
— Купила новые очки.
— И?
— Уже двадцать минут ищу старые.
— Нашла?
— Да.
— Где?
— На голове.
Маша вздохнула.
— Поздравляю. Ты официально вступила в клуб взрослых женщин.
— Думаешь?
— Через год начнёшь искать телефон, разговаривая по нему.
Через неделю уже сама Маша звонила.
— Лен...
— Что?
— Представляешь, я пошла в магазин специально за хлебом.
— Молодец.
— Вернулась.
— С хлебом?
— Нет.
— А с чем?
— С цветочным горшком, тапочками, двумя полотенцами, свечкой с запахом ванили и сыром.
— А хлеб?
— Продавщица сказала: "Приходите ещё".
— Ну ты и сходила.
Они смеялись так громко, что Машин муж заглянул на кухню.
— Опять с Ленкой?
— Ага.
— Тогда я пошёл. Это надолго.
Он давно понял, что вмешиваться бесполезно.
Особенно в ежегодную традицию пересматривать школьные фотографии.
Каждый раз происходило одно и то же.
— Посмотри на мои брови!
— Не отвлекайся. Лучше взгляни на мои сапоги.
— Господи, зачем я так стриглась?
— Затем же, зачем я носила малиновый пиджак.
— Как нас вообще люди терпели?
— Потому что тогда все были примерно такими.
На прошлой неделе подруги снова встретились.
Без повода.
Просто попить чай.
Как всегда, начали с обсуждения погоды.
Потом плавно перешли к детям.
Потом к ценам.
Потом к сериалам.
Потом вспомнили учительницу химии.
Потом почему-то полчаса выясняли, куда исчезли все нормальные колготки, которые раньше не рвались после первого же выхода.
И вдруг Маша посмотрела на Лену и сказала:
— Слушай... а ведь мы совсем не изменились.
Лена поперхнулась чаем.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Маш, у меня колени хрустят.
— У меня тоже.
— Мы обсуждаем давление.
— Иногда.
— Мы радуемся новым контейнерам для круп.
— Бывает.
— Тогда что не изменилось?
Маша улыбнулась.
— Всё самое главное.
Как и тридцать лет назад, мне первой хочется позвонить тебе, когда случилось что-то хорошее.
И первой же — когда случилось что-то совсем дурацкое.
Лена молча посмотрела на подругу.
Потом вдруг сказала:
— Знаешь... мне кажется, настоящая дружба вообще не стареет.
Стареют только её участницы.
Да и то не очень удачно.
Потому что до сих пор могут хохотать так, что соседи начинают подозревать, будто в квартире снова собрались две девчонки, которые только что убежали с уроков.
И, если честно, соседи были не так уж далеки от истины. Иногда возраст живёт только в паспорте. Всё остальное остаётся там же, во дворе старого дома, где две первоклассницы когда-то помирились из-за горсти ирисок и решили дружить всю жизнь.
Тогда всё было гораздо серьёзнее.
Например, вопрос, кто сегодня будет мамой, а кто дочкой, когда играешь в куклы.
Или кому достанется качеля у подъезда.
Или кто первым добежит до магазина за мороженым.
Подружились они ещё в первом классе.
Вернее, сначала поссорились.
Лена нечаянно села на Машин пластилин.
Маша из мести положила Лене в портфель живую гусеницу.
Лена завизжала так громко, что учительница подумала, будто в школе началось землетрясение.
После уроков обеих оставили разбираться.
Через полчаса они уже вместе ели ириски и обсуждали, что взрослые вообще ничего не понимают в настоящей дружбе.
С тех пор они были неразлучны.
Они вместе получали двойки по математике, хотя каждая по отдельности училась вполне прилично. Просто стоило посадить их за одну парту, как внезапно выяснялось, что обсудить жизнь гораздо важнее каких-то дробей.
В восьмом классе они одновременно влюбились.
К счастью, в разных мальчиков.
Потому что иначе история могла закончиться трагедией районного масштаба.
Впрочем, Лена всё равно регулярно давала Маше советы.
— Не смотри на него так.
— Почему?
— Ты выглядишь, будто хочешь выйти за него замуж и назвать троих детей.
— А разве нельзя?
— Пока рано. Сначала хоть познакомьтесь.
После школы жизнь, как водится, решила проверить их дружбу на прочность.
Разные институты.
Разные города.
Потом мужья.
Дети.
Работа.
Кредиты.
Каждая думала, что теперь-то времени точно не останется.
Но происходило странное.
Стоило одной написать:
«Ты живая?»
Как через пять минут начинался телефонный разговор часа на два.
Причём первые полчаса уходили исключительно на обсуждение того, почему сегодня совершенно некогда разговаривать.
Со временем они научились понимать друг друга по одному сообщению.
«Перезвони».
Это означало: случилось что-то серьёзное.
«Ты дома?»
Скорее всего, нужна моральная поддержка.
«Ты сейчас сядешь».
Значит, дальше будет история, достойная отдельного сериала.
Однажды Лена позвонила в полном отчаянии.
— Всё. Я больше не могу.
— Что произошло?
— Купила новые очки.
— И?
— Уже двадцать минут ищу старые.
— Нашла?
— Да.
— Где?
— На голове.
Маша вздохнула.
— Поздравляю. Ты официально вступила в клуб взрослых женщин.
— Думаешь?
— Через год начнёшь искать телефон, разговаривая по нему.
Через неделю уже сама Маша звонила.
— Лен...
— Что?
— Представляешь, я пошла в магазин специально за хлебом.
— Молодец.
— Вернулась.
— С хлебом?
— Нет.
— А с чем?
— С цветочным горшком, тапочками, двумя полотенцами, свечкой с запахом ванили и сыром.
— А хлеб?
— Продавщица сказала: "Приходите ещё".
— Ну ты и сходила.
Они смеялись так громко, что Машин муж заглянул на кухню.
— Опять с Ленкой?
— Ага.
— Тогда я пошёл. Это надолго.
Он давно понял, что вмешиваться бесполезно.
Особенно в ежегодную традицию пересматривать школьные фотографии.
Каждый раз происходило одно и то же.
— Посмотри на мои брови!
— Не отвлекайся. Лучше взгляни на мои сапоги.
— Господи, зачем я так стриглась?
— Затем же, зачем я носила малиновый пиджак.
— Как нас вообще люди терпели?
— Потому что тогда все были примерно такими.
На прошлой неделе подруги снова встретились.
Без повода.
Просто попить чай.
Как всегда, начали с обсуждения погоды.
Потом плавно перешли к детям.
Потом к ценам.
Потом к сериалам.
Потом вспомнили учительницу химии.
Потом почему-то полчаса выясняли, куда исчезли все нормальные колготки, которые раньше не рвались после первого же выхода.
И вдруг Маша посмотрела на Лену и сказала:
— Слушай... а ведь мы совсем не изменились.
Лена поперхнулась чаем.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Маш, у меня колени хрустят.
— У меня тоже.
— Мы обсуждаем давление.
— Иногда.
— Мы радуемся новым контейнерам для круп.
— Бывает.
— Тогда что не изменилось?
Маша улыбнулась.
— Всё самое главное.
Как и тридцать лет назад, мне первой хочется позвонить тебе, когда случилось что-то хорошее.
И первой же — когда случилось что-то совсем дурацкое.
Лена молча посмотрела на подругу.
Потом вдруг сказала:
— Знаешь... мне кажется, настоящая дружба вообще не стареет.
Стареют только её участницы.
Да и то не очень удачно.
Потому что до сих пор могут хохотать так, что соседи начинают подозревать, будто в квартире снова собрались две девчонки, которые только что убежали с уроков.
И, если честно, соседи были не так уж далеки от истины. Иногда возраст живёт только в паспорте. Всё остальное остаётся там же, во дворе старого дома, где две первоклассницы когда-то помирились из-за горсти ирисок и решили дружить всю жизнь.