Из города в деревню!

Я стою в самом центре города, вокруг толпы прохожих спешат по своим и чужим делам, тысячи автомобилей мчатся по дорогам в поисках конечного пункта маршрута, самолёты на бешеных скоростях пронизывают безобидные облака в небе, магазины, рестораны, кинотеатры и клубы блестят, горят и мигают всеми возможными цветами и кричат на все улицы из динамиков, призывая людей отвлечься от важных дел и забыться в их четырёх стенах. Сердце города бьётся в бешеном ритме, перекачивая миллионы литров крови с улицы на улицу, разгоняя жизнь и ускоряя время, а я стою в самом центре этого бурлящего потока, я задыхаюсь в нём, и стука моего сердца не слышно, оно почти остановилось, как и моя жизнь здесь и сейчас. Вроде в городе есть всё, но как же много в нём пустоты, душевной, в основном, эмоциональной. В нём нет самого главного: дома, того самого, родительского, где я появился на свет, где я вырос, где мне всегда было хорошо.

Конец апреля, начало мая. Весна, расправившись с неуступчивой зимой, преображала дни и ночи, меняла природу, заставляла меняться людей. Деревня после многомесячной спячки под снежными одеялами тоже постепенно просыпалась и преображалась: белого кругом почти не было заметно, становилось больше тёмного и деревянного. На опушке леса, на самой окраине деревни стоит дом, в отдалении от соседних домов он казался таким одиноким и грустным, что можно было подумать, что там никто не живёт. Но дом не пустовал, там живут мои мама и папа, они сейчас сидят около забора на скамейке смотрят куда-то далеко на березняк и молчат. Каждый вечер после работы по хозяйству они выходят вот так на улицу, садятся на скамью, молчат и смотрят. Грустят. Скучно им стало в доме после того, как мы с братом разъехались по разным городам, вроде они есть друг у друга, но всё-таки им одиноко и тоскливо, дети покинули дом, а вместе с ними из дома будто бы ушла целая жизнь. Они сидят на скамейке, спокойно, молчаливо, и вдруг улыбки появляются на их лицах, мама с папой, оказывается, смотрели не на березняк, а на дорогу, по которой ехала машина, сначала вдалеке, потом всё ближе и ближе, и вот уже она подъезжает к забору, задние двери открываются, оттуда выбегает девочка лет трёх-четырёх, тут же бросается на шею к бабушке и кричит: «Пивет бабуль, а вот и мы пиехали!». Это мой брат со своими женой и дочкой прибыли из далёких далей. Через полчаса из чуть ближних далей подъехал и я. Мы всегда в этих числах года приезжаем к родителям в деревню, вместе встречаем настоящую весну, вместе поджидаем заблудившееся в месяцах лето. Весь вечер и всю ночь обнимались, чаи пили, пирожки кушали, на скамейке сидели, разговаривали.

С утра все на улицу, грабли в правую руку, вилы в левую, тачку выкатили из сарая, мешки мусорные приготовили: пора бы причесать красиво двор и навести в нём порядок. Солнце нам в помощь, греет так, что хочется уже снять куртки и сапоги, но всё-таки рано ещё, обманчивое это солнце, заигрывает только с нами, дразнит, исчезнуть может в любую минуту, и нагрянут тучи с дождями и пронизывающими ветрами. Но небо пока ясное, а значит можно спокойно и в тепле поработать, именно что поработать, хотя, казалось бы, мы приехали из города в деревушку, чтобы хорошенько отдохнуть и расслабиться, так оно и есть, ведь эта работа совсем другая нежели та, которая в городе нас с нетерпением ждёт, работа в деревне, в родном дворике, в котором спешно бежало, а порой и лениво брело по жизни наше детство – это и есть отдых, это труд, дающий какое-то успокоение, умиротворение, напоминающий о былых временах, прожитых здесь, это работа, от которой не устаёшь. Но я спустя час, проведённый с граблями и метлой, устал, присел на ступеньки, ведущие в баню, вытер пот со лба и посмотрел на своих работающих родных, посмотрел на них, посмотрел на двор, на старенький дом и вспомнил себя двадцатилетней давности, своих помолодевших родителей и старшего брата. Тогда, давным-давно я, семилетний мальчишка, вот так же стоял здесь во дворе с небольшими граблями в руках и делал копёшки из собранной прошлогодней сухой травы. Мама плескалась у бани в тазике, бросала вещи на стиральную доску и тёрла, потом полоскала, выжимала и бросала в вёдра, брат помогал ей развешивать вещи на верёвках. Папа выносил из дома большущие изрядно испачканные за зиму паласы с коврами и опрокидывал их на заборы, мама доставала мыло, начинала натирать их, затем щёткой мыть, и так по нескольку раз. Наличники новые папа вырезал, пару дней назад покрасил в синие и белые цвета, красиво получилось, теперь вот вешать нужно, он подзывает меня с братом к окошку, мы придерживаем новенькие оконные украшения, а папа забивает их в стену, пять окон преобразились, дом стал смотреть на деревню красочными и молодыми глазами. В сарае телёночек мычит, на улицу, видимо, хочет, я бегу туда, открываю двери и калитки, Стёпка стоит в своей комнатке, хлопает глазами, жуёт сено, ушами в разные стороны шевелит, поднимаю щеколду, он подходит ко мне, я глажу его по голове, по шее, он старается облизнуть мою руку, выхожу вместе с ним в загончик около двора, он от радости прыгать начал и бегать туда сюда, конечно, телёнок первый раз траву видит и солнце, на мир в первый раз смотрит.

Мама зовёт меня, тачку просит подогнать, она кустики обрезает со смородины и крыжовника, яблоньку тоже чуть-чуть проредила, много веток в тачку поместилось, покатили мы с братом её на окраину деревни, за лес, папа рядом идёт, в одной руке топорик, в другой банка пустая трёхлитровая, приехали, переложили мусор в жестяную бочку, папа поджёг ветки, горит, трещит, греет. На обратном пути зашли в березняк, папа сделал пару насечек в берёзе, вставил в них ручку без стержня, попили чуть-чуть сока, пошли домой, банку оставили под берёзой. «К вечеру наполнится!» - сказал папа. Мама погреб открыла, спустилась за картошкой туда: дома-то в подполе кончилась уже. Морковку достала за одним и свеклу, с утра ещё тесто подниматься на подоконник поставила, шаньги вечером, наверное, будут, а на обед борщ со сметанкой. Папа подснежников где-то успел нарвать в лесу, маме подарил, а та радостная такая, водички в кружку налила, цветы в них положила, поставила на стол на кухне и дальше бренчать ложками и ножами, резать лук и капусту, делать пюре и листы для запекания маслом смазывать. Соседка, тётя Нэля через двор кричит: «Ну что, может огород начнём пахать, а то не успеем ведь картошку-то посадить!?». Кричит это нам, а сама улыбается, и мы вместе с ней смеёмся, апрель же ещё, почему бы и не пошутить. Я в дровяник побежал, дров надо натаскать домой, хоть и весна, но по ночам и с утра холодновато бывает, заморозки даже иногда. В баню дровишки занёс, брат воды натаскал уже, папа скоро затопит.

Из воспоминаний меня вернул лай Мухтара, вечереет уже, двор прибран, мешки с мусором лежат за забором у дороги, дядя Коля на тракторе скоро подъедет и заберёт, в доме топится печка, из банной трубы тоже дым идёт, да по всей деревне из труб выходят ровные длинные столбы дыма, ночка будет холодной, но дома будет тепло. Мы сидим на скамейке: я, брат с женой и дочкой, мама с папой - смотрим на березняк, щёлкаем семечки, плюём в мешки, сидим, уставшие, но отдохнувшие. Сижу я тут рядом со своей семьёй и думаю: каждый раз приезжая из города к родителям в деревню, мы, тридцатилетние и сорокалетние, снова становимся маленькими детьми, а что, ну ведь правда, мы превращаемся здесь в мальчишек и девчонок, бегающих по двору, помогающих родителям по хозяйству, радующихся жизни, и мамы с папами тоже становятся молодыми, полными сил, без седины в волосах и без морщин на лице, становятся счастливыми родителями, которые рады за своих детишек. Устали. Поели шанег с молоком. Уснули глубокой ночью.

Проснулись не совсем глубоким утром: мычала в сарае корова, кудахтал громко петух, лаяла на петуха собака, тарахтел где-то на улице трактор, трещала у леса пила, стучал вдали по рельсам товарный поезд, звонко обещала кому-то долгие годы жизни кукушка в березняке. С самых ранних часов громыхала деревня, напевая засоням свою пробуждающую песню. С первой зорькой я выхожу на улицу, вдыхаю полной грудью свежий холодный воздух. Как же просторно вокруг, как же вокруг хорошо и красиво, и я совсем не одинок в центре этого крохотного, но дорогого сердцу кусочка земли, сердцу, бьющемуся так же громко и быстро, как сердце семилетнего мальчишки, стоящего с граблями в руках во дворе старенького дома на окраине проснувшейся только что деревни. Здесь начинается моя жизнь!

На фотографиях: деревни Большой Сарс и Малый Сарс, село Снежное и посёлок Октябрьский!

#прооктябрьский #пермскийкрай #рассказОКТ #деревня #дом