Мнение.
Наткнулась на статью в "Комсомольской правде!.
И, знаете, даже немного удивилась.
Потому что "КП" — издание очень специфическое, особенно когда речь про животных. Редкий случай, когда материал пытается быть хоть сколько-то объективным.
Обычно уже через пару абзацев начинается знакомый словарь:
"псина",
"бродячая",
"стая",
"заполонили",
"терроризируют район",
"держат в страхе".
И ты примерно понимаешь, что сейчас будет. Не разбор. Не попытка понять, как устроена проблема. А эмоциональная воронка. Чтобы человек дочитал до конца уже в состоянии: "да всех убрать".
Я вообще иногда думаю, что журналистов старой школы, которые реально умеют разбираться в теме, осталось критически мало. Всё чаще текст выглядит так, будто задача — не разобраться, а удержать внимание.
И вот читаю статью.
Сюжет тяжёлый. Нападение собаки. Пострадавшая женщина. Бездействие системы. Жалобы. Полиция. Закон вроде есть — а толку нет.
Но дальше — прекрасное.
Журналисты внезапно выяснили, что 40–50% покусов людей — это хозяйские собаки.
Хозяйские.
Домашние.
Те самые:
"он не кусается",
"он добрый",
"он просто играет",
"намордник не любит",
"он чувствует плохих людей".
И тут у меня возникает закономерный вопрос. Подождите.
А разве последние годы страна не объясняет нам, что главная проблема — это исключительно безнадзорные собаки?
Разве не вокруг них построена почти вся общественная истерия?
Разве не под это выделяются бюджеты?
Разве не под это последние годы идут разговоры про эвтаназию, сроки содержания, "очистить улицы", "навести порядок"? (Куда, кстати, делась Останина? Готовит очередную диверсию?)
То есть логика получается интересная.
Когда нужно общественное раздражение — виноваты "бродячие".
Когда выходит статистика — внезапно оказывается, что огромная часть покусов — домашние собаки.
Неудобно получилось. Потому что домашняя собака — это уже разговор про ответственность человека.
А разговор про ответственность всегда намного менее популярен, чем разговор про врага.
И вот здесь начинается то, о чём вообще почти никто не говорит.
Про отловы.
Потому что в общественном сознании это почему-то выглядит так:
есть страшные собаки,
приезжает машина,
специалисты всё профессионально решают.
Нет.
Система в огромном количестве мест работает совсем не так красиво.
Профессиональных, сильных, современных моделей отлова, где понимают поведение собак, умеют работать с агрессией, социализацией, пристройством, оценкой рисков, — критически мало.
Там, где это реально работает, — это обычно огромный труд конкретных людей.
Где понимают:
что такое собака,
как она формирует поведение,
как отличить страх от агрессии,
как тестировать,
как не пустить опасную собаку в семью,
как, наоборот, не уничтожить животное, которое просто напугано.
Как выстраивать систему пристройства.
Как искать дом.
Как сопровождать.
Как не держать животных просто складом.
Но про это говорить скучно. Потому что это сложно. Это про менеджмент, систему, ресурсы и людей. А не про страшилки.
И давайте честно.
Во многих местах всё выглядит сильно прозаичнее: подрядчики работают в рамках очень жёстких ограничений, коротких контрактов и бюджета "сделать быстро и отчитаться". Про качество системы, социализацию, поиск решений, долгую работу с животными — разговор идёт далеко не всегда.
А потом мы удивляемся, почему общество видит только чёрный ящик.
Почему никто никому не доверяет.
Почему волонтёры орут.
Почему чиновники отвечают бумажками.
Почему животные исчезают, а проблема — нет.
Дальше журналисты начинают писать:
"закон не работает",
"участковый не возбудил дело",
"контроля нет".
Прекрасно.
А кому работать?
Вот серьёзно.
Люди вообще представляют, как сейчас живёт полиция?
Недокомплект чудовищный. Участковый — это не человек, который утром проснулся и такой: "так, сегодня пойду искать собаку без намордника".
У него:
— семейная драка,
— пьяный дебош,
— нож,
— кража,
— бытовуха,
— подростки,
— вызовы,
— отчёты.
И где-то между этим ещё собачий вопрос.
Не потому что многие не хотят. Потому что банально некому. Сверхурочные часто не оплачиваются. Людей не хватает. На экспертизы денег тоже часто нет. Система захлёбывается.
Это неприятная правда. Но её не очень любят писать. Потому что она не продаёт клики.
Намного проще написать: "страшный пёс держит район в страхе".
И всё.
Все эмоционально возбуждены.
Все ненавидят собак.
Баннеры крутятся.
Комментарии кипят.
Трафик есть.
А проблема? Проблема стоит там же. Потому что крик — не система.
И вот тут я вообще скажу, возможно, непопулярную вещь.
Может, часть задач давно пора отдавать в нормальное взаимодействие с волонтёрами.
Регистрировать.
Аккредитовывать.
Давать понятный механизм. Потому что именно волонтёры часто знают:
какая собака где бегает,
кто реально опасен,
кто выпускал без поводка,
кто годами жалуется,
где видео,
где свидетели,
где фиксация.
Вам реально принесут половину работы на блюдечке.
Но нет. Мы снова будем делать вид, что всё решится очередной истерикой про "зачистить улицы".
Хотя проблема, как обычно, намного сложнее. И намного взрослее.
И начинается она не с собаки.
А с системы.
Автор
Наткнулась на статью в "Комсомольской правде!.
И, знаете, даже немного удивилась.
Потому что "КП" — издание очень специфическое, особенно когда речь про животных. Редкий случай, когда материал пытается быть хоть сколько-то объективным.
Обычно уже через пару абзацев начинается знакомый словарь:
"псина",
"бродячая",
"стая",
"заполонили",
"терроризируют район",
"держат в страхе".
И ты примерно понимаешь, что сейчас будет. Не разбор. Не попытка понять, как устроена проблема. А эмоциональная воронка. Чтобы человек дочитал до конца уже в состоянии: "да всех убрать".
Я вообще иногда думаю, что журналистов старой школы, которые реально умеют разбираться в теме, осталось критически мало. Всё чаще текст выглядит так, будто задача — не разобраться, а удержать внимание.
И вот читаю статью.
Сюжет тяжёлый. Нападение собаки. Пострадавшая женщина. Бездействие системы. Жалобы. Полиция. Закон вроде есть — а толку нет.
Но дальше — прекрасное.
Журналисты внезапно выяснили, что 40–50% покусов людей — это хозяйские собаки.
Хозяйские.
Домашние.
Те самые:
"он не кусается",
"он добрый",
"он просто играет",
"намордник не любит",
"он чувствует плохих людей".
И тут у меня возникает закономерный вопрос. Подождите.
А разве последние годы страна не объясняет нам, что главная проблема — это исключительно безнадзорные собаки?
Разве не вокруг них построена почти вся общественная истерия?
Разве не под это выделяются бюджеты?
Разве не под это последние годы идут разговоры про эвтаназию, сроки содержания, "очистить улицы", "навести порядок"? (Куда, кстати, делась Останина? Готовит очередную диверсию?)
То есть логика получается интересная.
Когда нужно общественное раздражение — виноваты "бродячие".
Когда выходит статистика — внезапно оказывается, что огромная часть покусов — домашние собаки.
Неудобно получилось. Потому что домашняя собака — это уже разговор про ответственность человека.
А разговор про ответственность всегда намного менее популярен, чем разговор про врага.
И вот здесь начинается то, о чём вообще почти никто не говорит.
Про отловы.
Потому что в общественном сознании это почему-то выглядит так:
есть страшные собаки,
приезжает машина,
специалисты всё профессионально решают.
Нет.
Система в огромном количестве мест работает совсем не так красиво.
Профессиональных, сильных, современных моделей отлова, где понимают поведение собак, умеют работать с агрессией, социализацией, пристройством, оценкой рисков, — критически мало.
Там, где это реально работает, — это обычно огромный труд конкретных людей.
Где понимают:
что такое собака,
как она формирует поведение,
как отличить страх от агрессии,
как тестировать,
как не пустить опасную собаку в семью,
как, наоборот, не уничтожить животное, которое просто напугано.
Как выстраивать систему пристройства.
Как искать дом.
Как сопровождать.
Как не держать животных просто складом.
Но про это говорить скучно. Потому что это сложно. Это про менеджмент, систему, ресурсы и людей. А не про страшилки.
И давайте честно.
Во многих местах всё выглядит сильно прозаичнее: подрядчики работают в рамках очень жёстких ограничений, коротких контрактов и бюджета "сделать быстро и отчитаться". Про качество системы, социализацию, поиск решений, долгую работу с животными — разговор идёт далеко не всегда.
А потом мы удивляемся, почему общество видит только чёрный ящик.
Почему никто никому не доверяет.
Почему волонтёры орут.
Почему чиновники отвечают бумажками.
Почему животные исчезают, а проблема — нет.
Дальше журналисты начинают писать:
"закон не работает",
"участковый не возбудил дело",
"контроля нет".
Прекрасно.
А кому работать?
Вот серьёзно.
Люди вообще представляют, как сейчас живёт полиция?
Недокомплект чудовищный. Участковый — это не человек, который утром проснулся и такой: "так, сегодня пойду искать собаку без намордника".
У него:
— семейная драка,
— пьяный дебош,
— нож,
— кража,
— бытовуха,
— подростки,
— вызовы,
— отчёты.
И где-то между этим ещё собачий вопрос.
Не потому что многие не хотят. Потому что банально некому. Сверхурочные часто не оплачиваются. Людей не хватает. На экспертизы денег тоже часто нет. Система захлёбывается.
Это неприятная правда. Но её не очень любят писать. Потому что она не продаёт клики.
Намного проще написать: "страшный пёс держит район в страхе".
И всё.
Все эмоционально возбуждены.
Все ненавидят собак.
Баннеры крутятся.
Комментарии кипят.
Трафик есть.
А проблема? Проблема стоит там же. Потому что крик — не система.
И вот тут я вообще скажу, возможно, непопулярную вещь.
Может, часть задач давно пора отдавать в нормальное взаимодействие с волонтёрами.
Регистрировать.
Аккредитовывать.
Давать понятный механизм. Потому что именно волонтёры часто знают:
какая собака где бегает,
кто реально опасен,
кто выпускал без поводка,
кто годами жалуется,
где видео,
где свидетели,
где фиксация.
Вам реально принесут половину работы на блюдечке.
Но нет. Мы снова будем делать вид, что всё решится очередной истерикой про "зачистить улицы".
Хотя проблема, как обычно, намного сложнее. И намного взрослее.
И начинается она не с собаки.
А с системы.
Автор