#happy_birthday_mos
Наша постоянная рубрика «С днем рождения, москвичи!»
19 апреля 1894 года родился Георгий Викторович Адамович
Если раннее творчество Адамовича целиком принадлежит русскому Серебряному веку, то в эмигрантский период его стихи приобретают новое звучание и качество, поскольку они мыслятся прежде всего, как «человеческий документ», свидетельствующий об одиночестве, неукорененности в мире, экзистенциальной тревоге как главном свойстве самосознания современников. Тональность обоих сборников, изданных в эмиграции, определена преследующим поэта ощущением отрыва от традиций, на которых выросли многие поколения русских людей, и возникшим после этого сознанием абсолютной свободы, которая становится тяжким бременем:
Осенним вечером в гостинице, вдвоем,
На грубых простынях привычно засыпая…
Мечтатель, где твой мир? Скиталец, где твой дом?
Не поздно ли искать искусственного рая?
Адамович был блестящим литературным критиком. Литературовед А. Кузнецова пишет: «Основная тема размышлений Адамовича, ведущего критика литературы русского зарубежья, – судьба русской литературы в изгнании. Он считал эмиграцию метафизической удачей. Размышления о судьбах русской поэзии привели его к теоретическому обоснованию западной тональности в русской эмигрантской поэзии и созданию школы «парижской ноты». Адамович утверждал, что, пересаженная на европейскую почву, русская поэзия принимает судьбу приютившего пространства».
Адамович родился в Москве. Его отец, поляк по происхождению, имел звание генерал-майора и служил начальником Московского военного госпиталя (на фотографии). Адамович вспоминал: «В семье было множество военных, два моих старших брата служили в армии. А про меня, по семейной легенде, отец сказал: «В этом ничего нет военного, его надо оставить штатским». Так меня штатским и оставили». Будущий поэт обучался некоторое время во 2-й Московской гимназии. После смерти отца семья переехала в Петербург. До эмиграции в 1923 году Адамович жил городе на Неве, который считается корневым в жизни и творчестве поэта и критика. В Петербурге он получил образование на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета. В Петербурге к нему пришла первая литературная известность. В Петербурге он состоялся как поэт.
В родном городе Адамович бывал нечасто и наездами. В одном из интервью поэт вспоминал: «Незадолго до июльского восстания я по делу ездил в Москву. Это было, вероятно, в мае. В то же время в Москву приехал Керенский, и я помню, Москва меня поразила, какой-то безумный город, там, где был Керенский, бежали толпы людей: где он, надо его увидеть!» Живя в чужой стране, Адамович вспоминал свою малую родину и писал о ней в своих стихотворениях:
Нам Tristia – давно родное слово.
Начну ж, как тот: я родился в Москве.
Чуть брезжил день последнего, Второго,
В апрельской предрассветной синеве.
Я помнить не могу, но помню, помню
Коронационные колокола.
Вся в белом, шелестящем, – как сегодня! –
Мать, улыбаясь, в детскую вошла.
Куда, куда? – мы недоумеваем.
Какой-то звон, сиянье, пустота...
Есть меж младенчеством и раем
Почти неизгладимая черта.
Наша постоянная рубрика «С днем рождения, москвичи!»
19 апреля 1894 года родился Георгий Викторович Адамович
Если раннее творчество Адамовича целиком принадлежит русскому Серебряному веку, то в эмигрантский период его стихи приобретают новое звучание и качество, поскольку они мыслятся прежде всего, как «человеческий документ», свидетельствующий об одиночестве, неукорененности в мире, экзистенциальной тревоге как главном свойстве самосознания современников. Тональность обоих сборников, изданных в эмиграции, определена преследующим поэта ощущением отрыва от традиций, на которых выросли многие поколения русских людей, и возникшим после этого сознанием абсолютной свободы, которая становится тяжким бременем:
Осенним вечером в гостинице, вдвоем,
На грубых простынях привычно засыпая…
Мечтатель, где твой мир? Скиталец, где твой дом?
Не поздно ли искать искусственного рая?
Адамович был блестящим литературным критиком. Литературовед А. Кузнецова пишет: «Основная тема размышлений Адамовича, ведущего критика литературы русского зарубежья, – судьба русской литературы в изгнании. Он считал эмиграцию метафизической удачей. Размышления о судьбах русской поэзии привели его к теоретическому обоснованию западной тональности в русской эмигрантской поэзии и созданию школы «парижской ноты». Адамович утверждал, что, пересаженная на европейскую почву, русская поэзия принимает судьбу приютившего пространства».
Адамович родился в Москве. Его отец, поляк по происхождению, имел звание генерал-майора и служил начальником Московского военного госпиталя (на фотографии). Адамович вспоминал: «В семье было множество военных, два моих старших брата служили в армии. А про меня, по семейной легенде, отец сказал: «В этом ничего нет военного, его надо оставить штатским». Так меня штатским и оставили». Будущий поэт обучался некоторое время во 2-й Московской гимназии. После смерти отца семья переехала в Петербург. До эмиграции в 1923 году Адамович жил городе на Неве, который считается корневым в жизни и творчестве поэта и критика. В Петербурге он получил образование на историко-филологическом факультете Санкт-Петербургского университета. В Петербурге к нему пришла первая литературная известность. В Петербурге он состоялся как поэт.
В родном городе Адамович бывал нечасто и наездами. В одном из интервью поэт вспоминал: «Незадолго до июльского восстания я по делу ездил в Москву. Это было, вероятно, в мае. В то же время в Москву приехал Керенский, и я помню, Москва меня поразила, какой-то безумный город, там, где был Керенский, бежали толпы людей: где он, надо его увидеть!» Живя в чужой стране, Адамович вспоминал свою малую родину и писал о ней в своих стихотворениях:
Нам Tristia – давно родное слово.
Начну ж, как тот: я родился в Москве.
Чуть брезжил день последнего, Второго,
В апрельской предрассветной синеве.
Я помнить не могу, но помню, помню
Коронационные колокола.
Вся в белом, шелестящем, – как сегодня! –
Мать, улыбаясь, в детскую вошла.
Куда, куда? – мы недоумеваем.
Какой-то звон, сиянье, пустота...
Есть меж младенчеством и раем
Почти неизгладимая черта.