Не дорого ценю я громкие права. От коих не одна кружится голова.
Я не ропщу о том, что отказали боги Мне в сладкой участи оспоривать налоги
Или мешать царям друг с другом воевать; И мало горя мне, свободно ли печать
Морочит олухов, иль чуткая цензура
В журнальных замыслах стесняет балагура.
Все это, видите ль, слова, слова, слова.
Иные, лучшие мне дороги права
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа - Не все ли равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи; По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
- Вот счастье! вот права...

Кто о чем. Одни о великом Пушкине. Другой о том как ему в тапочки накакали. Каждому свое.

Стемковскому будет где-то памятник
Настоящему градоначальнику Керчи?

Очень люблю:

Мороз и солнце,
День чудесный,
Ещё ты дремлешь,
Друг прелестный,
Пора, красавица, проснись!
Открой, сомкнуты него взоры,
На встречу северной Авроры
Звездой севера явись!

Вечор, ты помнишь,
Вьюга злилась.
На мутном небе мгла носилась.
Луна, как бледное пятно,
Сквозь тучи мрачные желтела,
И ты печальная сидела.
А нынче...погляди в окно!

Под голубыми небесами,
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит.
Прозрачный лес один чернеет,
И ель сквозь иней зеленеет,
И речка подо льдом блестит.

Вся комната янтарным блеском озарена.
Весёлым треском,
Трещит натопленная печь.
Приятно думать у лежанки,
Но знаешь: не велеть в санки
Кобылку бурую запречь.

Скользя по утреннему снегу,
Друг милый, предадимся бегу
Нетерпеливого коня.
И посетим поля пустые,
Леса, недавно столь густые.
И берег, милый для меня.

По памяти!)) Пунктуацию и строфы могла где-то забыть