«В говно люди верят охотнее».
© Председатель совета депутатов Д. Ашаев
Что ж, так и запишем. Тем более спорить с подобной антропологией — занятие бессмысленное. Она, безусловно, многое сообщает не о тех, кому адресована, а о самом говорящем. Но обратимся к фактуре. Куда любопытнее здесь не лексический ряд, а тот механизм мышления, который он обнажает. Человек, привыкший замыкать на себя все контуры принятия решений на вверенной территории, столкнулся с досадным обстоятельством: реальность перестала подчиняться привычным административным рычагам. Отсюда и этот нервный рефрен про «оплату» и «третьих лиц» — классический симптом политической паранойи, когда любой несогласный голос автоматически квалифицируется как вражеская спецоперация.
Мы уже касались этого политического деятеля в наших прошлых заметках, когда препарировали архитектуру власти в отдельно взятом округе. Тогда же, если мне не изменяет память, отмечалось удивительное сочетание: господин Ашаев одновременно позиционирует себя и как узника совести, чьи дела «фабрикуются чекистами прямо как в 37-м», и как сурового инквизитора, клеймящего возмутителей спокойствия. Эта двойная бухгалтерия — жертва режима для внешнего пользования и маленький тиран для себя любимого — сама по себе заслуживает отдельного клинического разбора. Но нас сейчас интересует иная линия защиты. А точнее — линия нападения, которую его собственная система породила на его же голову.
Главный просчёт ашаевской машины — и главный сюжет, за которым я бы рекомендовал пристально наблюдать, — кроется в личности, которую эта машина старательно пыталась перемолоть. Мы помним охотника, который не побоялся озвучить публично историю с убийством косуль. Обычный пожарный, не политик, не журналист. И ведь можно было просто замять, но...
Вместо здравого решения его начали методично выдавливать с государственной службы, на него без устали спускали правоприменительный аппарат, его вместе с семьёй превратили в изгоя на собственной земле. Почему? — Привыкли. Сценарий заезженный до пошлости: сломленный обыватель пропадает с радаров, тихонечко попивает кефир и не отсвечивает.
Но быть тираном-самоучкой местного пошива иногда бывает недостаточно, чтобы просчитать все исходы. А так случается, что выживание во враждебной среде, особенно когда ты волею случая ткнул пальцем в один из её самых гноящихся нарывов, рождает не жертву, а блогера. Блогера злого, мотивированного и — что самое неприятное для системы — процессуально подкованного, отлично знающего, где у этой системы находятся болевые точки.
И вот тут мы подходим к самому интересному. Сегодня в этом человеке всё явственнее проступают черты не просто критика, но лидера. Лидера, который способен аккумулировать и повести за собой всех уставших от многолетней деятельности господина Ашаева и его команды. Тех самых людей, которых председатель совета депутатов столь изящно именует субстанцией, в которую «верят охотнее». В этом, пожалуй, и заключается главная ирония судьбы, или, если угодно, диалектика муниципального процесса. Пытаясь сломать неудобного исполнителя, местная власть своими руками выковала фигуру, способную эту власть оспорить. Причём оспорить не в кулуарах, а в том самом публичном поле, к которому господин Ашаев испытывает такую острую, почти физиологическую непереносимость.
Как верно подмечено самим Ашаевым — год нынче выборный. Время, когда воздух в муниципалитетах сгущается, а старые скелеты в шкафах имеют обыкновение греметь особенно гулко. И пока одни продолжают искать заговоры чекистов и козни проплаченных блогеров, другие просто продолжают говорить. Говорить о том, как на самом деле устроено то, что принято называть «порядком» на отдельно взятой территории. И этот разговор, смею заверить, только набирает обороты.
Проблема заключается вовсе не в том, что «в говно люди верят охотнее». В конце концов, люди вообще склонны верить во всякое, когда альтернативой является многолетняя безысходность и чувство собственного бессилия. Проблема — и это уже диагноз, а не риторика — в том, что иногда это самое субстантивное вещество по каким-то загадочным причинам умудряются избирать на выборах. Но времена, как известно, меняются. И когда к уставшему работяге приходит такой же трудяга-пожарный, который говорит с земляками на одном языке, вся эта городьба из папье-маше и громких эпитетов начинает трещать по швам.
Остаётся лишь наблюдать за развитием этого увлекательного муниципального триллера. Продолжение, вне всяких сомнений, следует. Я же, с вашего позволения, пока воздержусь от дальнейших комментариев. Исключительно в целях соблюдения процессуальной чистоты эксперимента.
Лимон ТВ — Кисло, только если правда.
#ЛимонТВ #КрасноярскийКрай #Тасеево #Дзержинское
© Председатель совета депутатов Д. Ашаев
Что ж, так и запишем. Тем более спорить с подобной антропологией — занятие бессмысленное. Она, безусловно, многое сообщает не о тех, кому адресована, а о самом говорящем. Но обратимся к фактуре. Куда любопытнее здесь не лексический ряд, а тот механизм мышления, который он обнажает. Человек, привыкший замыкать на себя все контуры принятия решений на вверенной территории, столкнулся с досадным обстоятельством: реальность перестала подчиняться привычным административным рычагам. Отсюда и этот нервный рефрен про «оплату» и «третьих лиц» — классический симптом политической паранойи, когда любой несогласный голос автоматически квалифицируется как вражеская спецоперация.
Мы уже касались этого политического деятеля в наших прошлых заметках, когда препарировали архитектуру власти в отдельно взятом округе. Тогда же, если мне не изменяет память, отмечалось удивительное сочетание: господин Ашаев одновременно позиционирует себя и как узника совести, чьи дела «фабрикуются чекистами прямо как в 37-м», и как сурового инквизитора, клеймящего возмутителей спокойствия. Эта двойная бухгалтерия — жертва режима для внешнего пользования и маленький тиран для себя любимого — сама по себе заслуживает отдельного клинического разбора. Но нас сейчас интересует иная линия защиты. А точнее — линия нападения, которую его собственная система породила на его же голову.
Главный просчёт ашаевской машины — и главный сюжет, за которым я бы рекомендовал пристально наблюдать, — кроется в личности, которую эта машина старательно пыталась перемолоть. Мы помним охотника, который не побоялся озвучить публично историю с убийством косуль. Обычный пожарный, не политик, не журналист. И ведь можно было просто замять, но...
Вместо здравого решения его начали методично выдавливать с государственной службы, на него без устали спускали правоприменительный аппарат, его вместе с семьёй превратили в изгоя на собственной земле. Почему? — Привыкли. Сценарий заезженный до пошлости: сломленный обыватель пропадает с радаров, тихонечко попивает кефир и не отсвечивает.
Но быть тираном-самоучкой местного пошива иногда бывает недостаточно, чтобы просчитать все исходы. А так случается, что выживание во враждебной среде, особенно когда ты волею случая ткнул пальцем в один из её самых гноящихся нарывов, рождает не жертву, а блогера. Блогера злого, мотивированного и — что самое неприятное для системы — процессуально подкованного, отлично знающего, где у этой системы находятся болевые точки.
И вот тут мы подходим к самому интересному. Сегодня в этом человеке всё явственнее проступают черты не просто критика, но лидера. Лидера, который способен аккумулировать и повести за собой всех уставших от многолетней деятельности господина Ашаева и его команды. Тех самых людей, которых председатель совета депутатов столь изящно именует субстанцией, в которую «верят охотнее». В этом, пожалуй, и заключается главная ирония судьбы, или, если угодно, диалектика муниципального процесса. Пытаясь сломать неудобного исполнителя, местная власть своими руками выковала фигуру, способную эту власть оспорить. Причём оспорить не в кулуарах, а в том самом публичном поле, к которому господин Ашаев испытывает такую острую, почти физиологическую непереносимость.
Как верно подмечено самим Ашаевым — год нынче выборный. Время, когда воздух в муниципалитетах сгущается, а старые скелеты в шкафах имеют обыкновение греметь особенно гулко. И пока одни продолжают искать заговоры чекистов и козни проплаченных блогеров, другие просто продолжают говорить. Говорить о том, как на самом деле устроено то, что принято называть «порядком» на отдельно взятой территории. И этот разговор, смею заверить, только набирает обороты.
Проблема заключается вовсе не в том, что «в говно люди верят охотнее». В конце концов, люди вообще склонны верить во всякое, когда альтернативой является многолетняя безысходность и чувство собственного бессилия. Проблема — и это уже диагноз, а не риторика — в том, что иногда это самое субстантивное вещество по каким-то загадочным причинам умудряются избирать на выборах. Но времена, как известно, меняются. И когда к уставшему работяге приходит такой же трудяга-пожарный, который говорит с земляками на одном языке, вся эта городьба из папье-маше и громких эпитетов начинает трещать по швам.
Остаётся лишь наблюдать за развитием этого увлекательного муниципального триллера. Продолжение, вне всяких сомнений, следует. Я же, с вашего позволения, пока воздержусь от дальнейших комментариев. Исключительно в целях соблюдения процессуальной чистоты эксперимента.
Лимон ТВ — Кисло, только если правда.
#ЛимонТВ #КрасноярскийКрай #Тасеево #Дзержинское
Оксана Кокарева19 апр 17:32
Не ну у нас всё хорошо.... Колхозы, совхозы, школы, больницы процветают. Сейчас людей из РАЙ центров.... пересилили в кружки(из круга нельзя высовываться) ОПТИМИЗАЦИЯ