Помимо гнева есть ещё более вредоносные омрачения — такие как «неверные воззрения» и прочие, — но почему же ... особо выделяют именно гнев?
Во-первых, потому что, разгневавшись, можно за одно мгновение уничтожить и сжечь корни благой заслуги, накопленные за неисчислимые кальпы.
Во-вторых, гнев причиняет вред не только себе самому, но и другим, ставит в неловкое положение и тех, и этих, и к тому же становится источником множества тяжких грехов и дурных деяний. Поэтому нет в мире греха, равного гневу.
И наоборот, нет добродетели и стойкости, равных терпению. Если действительно суметь не гневаться, выдержать и стерпеть — нет ничего, что так быстро приносило бы заслуги, как это.
В трактате «Поступки Бодхисаттвы» сказано:
«Существ бесчисленное множество — злых, жестоких, гневливых. Победить всех их невозможно. Но если одолеть одного-единственного врага — гнев в собственном уме, — это будет всё равно, что победить их всех.
Невозможно вырвать все колючки на земле, но стоит лишь надеть обувь — и всё пространство будет как будто покрыто кожей».
Пока в нашем уме пребывают омрачения — гнев, вожделение, неведение и другие, — мы никогда не обретём внутреннего покоя. И пока они есть, мы не сможем достичь полной, совершенной, безупречной радости.
Поэтому главный враг — это омрачения, обитающие в нашем уме.
Сколько бы внешних врагов ни было, даже если все люди мира ополчились против меня и напали, они могут лишь уничтожить моё тело и оборвать эту жизнь, но не способны отправить меня в пламя невыносимых адов и не могут заставить меня родиться в дурных уделах.
А вот омрачения моего ума — хоть и не имеют рук, ног или тела, — едва возникнув в одно мгновение, способны низвергнуть меня прямо в пламя великого ада.
Поэтому в «Поступках Бодхисаттвы» и других наставлениях неоднократно говорится: главный, самый опасный, исконный враг, который с безначальных времён губит нас, — это омрачения в собственном уме.
Чадо Ринпоче
Во-первых, потому что, разгневавшись, можно за одно мгновение уничтожить и сжечь корни благой заслуги, накопленные за неисчислимые кальпы.
Во-вторых, гнев причиняет вред не только себе самому, но и другим, ставит в неловкое положение и тех, и этих, и к тому же становится источником множества тяжких грехов и дурных деяний. Поэтому нет в мире греха, равного гневу.
И наоборот, нет добродетели и стойкости, равных терпению. Если действительно суметь не гневаться, выдержать и стерпеть — нет ничего, что так быстро приносило бы заслуги, как это.
В трактате «Поступки Бодхисаттвы» сказано:
«Существ бесчисленное множество — злых, жестоких, гневливых. Победить всех их невозможно. Но если одолеть одного-единственного врага — гнев в собственном уме, — это будет всё равно, что победить их всех.
Невозможно вырвать все колючки на земле, но стоит лишь надеть обувь — и всё пространство будет как будто покрыто кожей».
Пока в нашем уме пребывают омрачения — гнев, вожделение, неведение и другие, — мы никогда не обретём внутреннего покоя. И пока они есть, мы не сможем достичь полной, совершенной, безупречной радости.
Поэтому главный враг — это омрачения, обитающие в нашем уме.
Сколько бы внешних врагов ни было, даже если все люди мира ополчились против меня и напали, они могут лишь уничтожить моё тело и оборвать эту жизнь, но не способны отправить меня в пламя невыносимых адов и не могут заставить меня родиться в дурных уделах.
А вот омрачения моего ума — хоть и не имеют рук, ног или тела, — едва возникнув в одно мгновение, способны низвергнуть меня прямо в пламя великого ада.
Поэтому в «Поступках Бодхисаттвы» и других наставлениях неоднократно говорится: главный, самый опасный, исконный враг, который с безначальных времён губит нас, — это омрачения в собственном уме.
Чадо Ринпоче