ОН КАЛМЫК
Он вырос там,где ветер — как завет,
Где степь хранит молчание столетий,
Где каждый шаг—не просто чей-то след,
А память тех,кто шёл до нас по свету.
Он с детства знал:у неба нет границ,
И у земли— суровые законы,
Где не читают правду со страниц,
А постигают болью и изломом.
Он видел,как уходит тишина
В глаза мужчин,не склонных к оправданьям,
Где каждая морщина— как война,
Выжженна без крика и признанья.
В его глазах—безмолвие дорог,
И ширь земли,не знающей границы,
Он не один— за ним стоит народ,
Что научился болью не делиться.
Он говорит не громко— но всерьёз,
Как будто слово— это тоже сила,
И в каждом "да" его— дыханье звёзд,
И в каждом "нет"— история застыла.
Он помнит путь забытых им дорог,
И горечь лет,и стойкость поколений,
Он—не про гром,не про чужой костёр,
Он—про огонь,что выше всех сомнений.
И если мир качнётся вдруг в пути,
И всё вокруг покажется пустыней—
Он будет тем,кто сможет устоять...идти,
Пока в груди живёт его святыня.
Он—калмык.Не крик и не броня,
Не громкий знак для чуждого признанья,
Он—тишина,в которой есть земля,
И вечность,что сильнее расстояний.
Он— калмык.И в этой тишине
Не слабость— а укрытая свобода,
Как будто степь живёт в его душе,
И дышит в такт дыханию народа.
Он не спешит доказывать,кто он,
Не носит гордость,как чужую ношу,
Но если встанет— встанет, как закон,
И слово будет крепче всякой мощи.
Он может молча в небо посмотреть—
И в этом взгляде— больше,чем молитва,
Там всё:и жизнь,и право умереть,
И бой за честь- единственная битва.
И если вдруг забудется земля,
И корни станут тоньше,чем тревога—
Он вспомнит всё.Не громко...Для себя.
И снова выпрямляется дорога.
И если сын однажды спросит:"Папа...
А где ж наш дом под этим небом?"—
Он промолчит, и станет мир вдруг слабым…
Прижмёт к груди с теплом и светом.
И скажет тихо:"Слушай—это кровь
Тебе сейчас рассказывает правду:
Мы— не про слово.Мы—про ту любовь,
Пусть даже в пепле,но будем завтра!
Когда нас гнали—степь была в груди,
Когда теряли—память не сдавалась,
Мы выстояли там,где нет пути,
Где даже тьма пред нами отступала.
И мальчик вдруг почувствует внутри
Не страх,не боль— а что-то больше жизни,
Как будто ветры древние степи
Коснулись сердца,тихо и капризно.
И он поймёт,без громких лишних слов,
Без книг,без дат,без длинных объяснений—
Что быть таким— не выбор и не зов,
А продолженье крови поколений.
И в этот миг,где нет ни слёз,ни фраз,
Где тишина звучит сильнее крика—
Родится тот,кто будет после нас,
И понесёт всё это… так же тихо.
Церен Цатхланов
сентябрь 2024- апрель 2026
Он вырос там,где ветер — как завет,
Где степь хранит молчание столетий,
Где каждый шаг—не просто чей-то след,
А память тех,кто шёл до нас по свету.
Он с детства знал:у неба нет границ,
И у земли— суровые законы,
Где не читают правду со страниц,
А постигают болью и изломом.
Он видел,как уходит тишина
В глаза мужчин,не склонных к оправданьям,
Где каждая морщина— как война,
Выжженна без крика и признанья.
В его глазах—безмолвие дорог,
И ширь земли,не знающей границы,
Он не один— за ним стоит народ,
Что научился болью не делиться.
Он говорит не громко— но всерьёз,
Как будто слово— это тоже сила,
И в каждом "да" его— дыханье звёзд,
И в каждом "нет"— история застыла.
Он помнит путь забытых им дорог,
И горечь лет,и стойкость поколений,
Он—не про гром,не про чужой костёр,
Он—про огонь,что выше всех сомнений.
И если мир качнётся вдруг в пути,
И всё вокруг покажется пустыней—
Он будет тем,кто сможет устоять...идти,
Пока в груди живёт его святыня.
Он—калмык.Не крик и не броня,
Не громкий знак для чуждого признанья,
Он—тишина,в которой есть земля,
И вечность,что сильнее расстояний.
Он— калмык.И в этой тишине
Не слабость— а укрытая свобода,
Как будто степь живёт в его душе,
И дышит в такт дыханию народа.
Он не спешит доказывать,кто он,
Не носит гордость,как чужую ношу,
Но если встанет— встанет, как закон,
И слово будет крепче всякой мощи.
Он может молча в небо посмотреть—
И в этом взгляде— больше,чем молитва,
Там всё:и жизнь,и право умереть,
И бой за честь- единственная битва.
И если вдруг забудется земля,
И корни станут тоньше,чем тревога—
Он вспомнит всё.Не громко...Для себя.
И снова выпрямляется дорога.
И если сын однажды спросит:"Папа...
А где ж наш дом под этим небом?"—
Он промолчит, и станет мир вдруг слабым…
Прижмёт к груди с теплом и светом.
И скажет тихо:"Слушай—это кровь
Тебе сейчас рассказывает правду:
Мы— не про слово.Мы—про ту любовь,
Пусть даже в пепле,но будем завтра!
Когда нас гнали—степь была в груди,
Когда теряли—память не сдавалась,
Мы выстояли там,где нет пути,
Где даже тьма пред нами отступала.
И мальчик вдруг почувствует внутри
Не страх,не боль— а что-то больше жизни,
Как будто ветры древние степи
Коснулись сердца,тихо и капризно.
И он поймёт,без громких лишних слов,
Без книг,без дат,без длинных объяснений—
Что быть таким— не выбор и не зов,
А продолженье крови поколений.
И в этот миг,где нет ни слёз,ни фраз,
Где тишина звучит сильнее крика—
Родится тот,кто будет после нас,
И понесёт всё это… так же тихо.
Церен Цатхланов
сентябрь 2024- апрель 2026