Моя мама попала в больницу, ничего серьёзного, но нужно было сделать операцию, и я каждый день после работы ездила её навещать. Больница у нас, знаешь, типичная – старое здание, запах лекарств, суета медсестёр. Мамина палата была на третьем этаже, в хирургии, и там же, в соседней кровати, лежала старушка, лет под восемьдесят, наверное.
Я сначала её особо не замечала, всё внимание было на маму – привезти еду, поговорить, узнать, что врачи сказали. Но через пару дней заметила, что к этой бабушке никто не приходит. Вообще никто. У всех в палате то родственники, то друзья, а у неё – пусто. Она лежала, такая маленькая, с седыми волосами, собранными в пучок, и всё время смотрела в окно или читала какую-то потрёпанную книжку. Иногда с мамой перекидывалась парой слов, но больше молчала.
Как-то раз я пришла, а мама говорит: «Слушай, это Анна Петровна, она тут уже месяц, и ни одного гостя. Сыновья у неё где-то в другом городе, но, похоже, им дела нет». Мне так горько стало. Я представила, каково это – лежать в больнице, старенькой, больной, и знать, что никто не придёт. В тот день я задержалась подольше. Принесла маме домашний суп, а заодно и бабушке налила тарелку. Она сначала отнекивалась, мол, «не надо, дочка, я и казённым сыта», но я настояла. Села рядом, разговорились. Оказалось, она всю жизнь на заводе в Электростали проработала, двоих сыновей вырастила, а теперь вот они «заняты», и всё.
Я потом ещё несколько раз приносила ей что-нибудь – то яблоко, то печенье. Она каждый раз благодарила так, будто я ей миллион подарила. А мне самой, знаешь, легче становилось – как будто для неё эти визиты были важнее, чем для мамы. Когда маму выписали, я даже пару раз специально к Анне Петровне заезжала, пока она там лежала. Потом её тоже выписали, и я потеряла её из виду. Но до сих пор думаю – как она там? И так обидно за неё, что родные забыли.